Приглашаем к сотрудничеству предпринимателей
Предлагаем в субаренду площади в действующих магазинах «ЩЕТКА».
Арендуем помещения
Арендуем помещения от 50 до 100 кв.м. спальный район 1 этаж 1-я линия, высокий пешеходный трафик в 8 крупных регионах России.

Джек Керуак. На этом пути хватит места для всех

Ко дню рождения Джека Керуака публикуем текст о писателе, его место среди битников и их контекст, как и рассказ о знаковом для поколения «разбитых» роман Керуака «На дороге». Ко дню рождения Джека Керуака публикуем текст о писателе, его место среди битников и их контекст, как и рассказ о знаковом для поколения «разбитых» роман Керуака «На дороге»

Джек Керуак / Источник - Pinterest

«Какая твоя дорога, друг? Дорога святого, дорога безумца, радужная дорога, дорога рыбы, любая дорога. В конце концов это дорога куда для любого »- Джек Керуак« На дороге »

В 1940-х годах Джек Керуак в свои middle twenties знакомится с Алленом Гинзберг, Уильямом Берроузом и Нилом Кэсседи. Вместе они формируют среду вдохновенных, нонконформних, скандальных бродяг и substance abuser -ов с широким мировоззрением и поэтическими душами. Так рождается битництва.

Так рождается битництва

Джек Керуак (справа) и Нил Кэсседи. Кэсседи был близким другом Керуака, вдохновителем творческой среды 1940-х, 50-х и 60-х годов и стал прототипом Дина Мориарти в романе «На дороге». / Источник - Pinterest

КОНТЕКСТ

Это был послевоенный растерянный время, когда происходили различные попытки найти точки опоры, ценностную матрицу, в конце концов, смысл, и все делали это по-своему. Для искусства встала задача, очевидно, сначала неосознанное, но интуитивное и насущный, потому по сути своей нацелено на самосохранение, - найти для человека ориентиры, которые и потеряла, найти оправдание ее существованию, предложить новые идеалы и способы реализации и идентификации себя. Для чистой формотворчестве и элитаризма, что были характерны для модернизма Европы и Америки довоенного периода, не осталось места в общественном сознании.

То, что в этом контексте будут делать битники, будет чистой жизнетворчеством, религиозно нагруженной, осмысленной, продуктивной, протестной и смелой. Именно поэтому так трудно провести четкую линию между «жизнью» и «творчеством» представителей этого поколения, между правдой и вымыслом, скажем, в романах Керуака и поэзии Гинзберга, многие из которых считаются автобиографическими. И именно поэтому нецелесообразным видится отстраненное, герметичное, формалистским прочтения текстов, порожденных этой эпохой.

Тексты битников - и Керуака как «отца битников» - это життетексты: пророческие, экстатические, самоуглубленные, религиозные, почти сектантские, мятежные, но и созерцательные, повсеместно биографические, повсеместно нереалистичные; это тексты, не отображают жизнь, не фиксируют какие-то точечные его проявления, а оприявнюють жизненный поток, самую стихию. Они начинаются задолго до того, как поднимается занавес, как читач_ка разворачивает книгу. Открывая «На дороге», или «Плач», или «Голый ланч», мы приходим, когда все началось, а закрывая книгу на последней странице, вынуждены идти посреди действа. Творчество битников по сути своей перформативная, она не ограничивается результатом творческого процесса, его продуктом, и есть неустанной и неотрывной от жизни.

Битництва возникает в культуре потребления и во многом как реакция на нее - на социальное давление и ожидания, стандартизации, приоритетизацию материального и общественную установку на накопление атрибутов успеха, требование соответствовать принятым нормам и «быть как все», массовую готовность потреблять тщательно отобранный стерильный культурный продукт. Отсюда контркультурные импульс битництва, что питать вольнодумную и либеральную американскую молодежь еще несколько десятилетий спустя. Именно поколения «разбитых» утвердило аутсайдерство как мощную социальную позицию. Жизнь этих людей стало разновидностью радикального неполитического общественного протеста. Протест битников не включал выражения политической позиции; это была добровольная самоизоляция и чистая бегство в маргинальные и часто социально неодобрительные практики, например употребление наркотиков и эксперименты с сексуальностью. Своеобразная нишевость, закрытость сообщества битников дала этой изначально небольшой группе единомышленников возможность и мощь выработать новый этос - альтернативную ценностную модель, новый способ жить эту жизнь, а культуре - передать их достижения дальше в максимально аутентичном виде.

ОТЕЦ «разбить»

«Я не имел ничего, что бы мог предложить кому-то, кроме собственной спантеличености». - Джек Керуак, «На дороге».

Джек Керуак / Источник - Sixteen

Во всем этом роль Джека Керуака - спокойной, вдумчивой, во многом консервативной человека - центральная. Он находился в самом сердечнике битництва; он придумал самоназвание для целого поколения ( «Beat Generation»); он, кроме того, написал знаковый для контркультуры, а на современном этапе для всей культуры текст - «На дороге», манифест битников, художественно воплощенный в случайно созданный автором форме спонтанного письма.

Керуака не назовешь профессиональным писателем. Он скорее мемуарист невольно, скриптор, транслирующий истины, выхваченные из инсайтов повседневности или вымышленные другими людьми. В среде битництва творческий процесс был непрерывный, источником вдохновения становилось буквально все, а сами битники время от времени исполняли роли «музы» друг для друга. Дин Мориарти с Керуакового «На дороге» списан с Нила Кэсседи, и, читая роман, легко понять, какой знаковой фигурой для контркультуры и лично для Керуака он был; то же Нил Кэсседи вдохновлял Гинзберга и других представителей поколения и стал звеном, соединившая битництва с «веселыми шутниками» и кислотной культурой 60-х; Гинзберг, в свою очередь, вдохновлялся удаленным во времени, но близким идейно американским трансцендентализмом (Эмерсоном, Торо), Уолт Уитмен, нетрадиционной сексуальностью, сам вдохновлял в том числе Керуака и во многом сочетал битництва 50-х с культурой хиппи 60-х. Внутренние связи внутри битництва тесные, а его влияния на культуру - множественные и часто неочевидные, но радикальные. И в самом центре этого вихря, безусловно, находился Керуак - тихий наблюдатель, свидетель неистовства своей эпохи.

«НА ДОРОГЕ»

«Я знал, что где-то впереди будут девушки, видения, все; где-то впереди мне выпадет найти жемчужину ». - Джек Керуак, «На дороге».

- Джек Керуак, «На дороге»

Первое издание романа «На дороге» / Источник - Pinterest.

Роман «На дороге» выходит в 1957 году. В его основе - путевые записки Керуака, которые в 1951 были составлены им в целостный текст, написанный сплошным письмом на свитке, созданном из склеенных между собой листов бумаги. Уже сам этот способ организации текстовой плоскости отсылает к идее спонтанного письма, знаковой для Керуака, и вообще спонтанности, знаковой для всех битников. Спонтанность - это полная противоположность спланованости, а спланированность - олицетворение спокойного и сытой жизни культурно простого и духовно обедневшего американского среднего класса. Именно жизнь могли, битники своей собственной жизнью, в основе которого была спонтанность. Формально в тексте прием спонтанного письма воплощался с помощью легкого стиля, суггестивной, ассоциативной повествования, несоблюдение правил синтаксиса и пунктуации, свободного потока мысли и время пренебрежение законами витворюванои художественной реальности в пользу соблюдения исторической правды.

Собственно, среди критиков бытует мнение, что художественные качества романа «На дороге» такие незначительные, а писательский «талант» Керуака такой зачаточный, что своим успехом роман обязан исключительно соблюдению автором достоверности. С этих позиций пишут о автобиографизме романа как определяющую черту, которой подчиняется все остальное, в том числе композиция. В случае с Керуаком можно смело говорить о вторичности текста относительно действительности и о действительно всеобъемлющую автобиографичность, которая здесь скорее коррелирует с идеей життетексту. Конечно, материалом для романа послужили события нескольких предыдущих лет из жизни Керуака, а именно путешествия через всю Америку с Нилом Кэсседи и - ситуативно - другими представителями тогдашней богемы, разговоры, поиски, открытия. Но это отнюдь не обесценивает художественные качества романа, который, будучи своеобразным документом эпохи, остается наблюдательным, изящным, проницательным художественным текстом.

Композиционно «На дороге» состоит из пяти частей, четыре из которых рассказывают о длительные путешествия главных персонажей Села Парадайз (рассказчика) и Дина Мориарти 1947, 1949 и 1950 годов. Энтузиастами составлены карты путешествий, описанных в романе (можно посмотреть, например, этот ресурс ). Три стали точки на карте - это Нью-Йорк, где живет Сел, Сан-Франциско, где кипит жизнь, и Денвер, где вырос Дин и где собирается компания друзей. В первых трех поездках Сел мыслит категориями восток-запад, и уже четвертая поездка обогащает карту мира и вводит координаты север-юг.

Жанрово текст Керуака является романом дороги, «road story», то есть художественным текстом о путешествиях, открывающие перед героями возможности встреч и изменений. В истории дороги пространственные перемещения играют важную композиционную, сюжетотворчий и смислотворчим роль.

Для романа дороги определяющими являются хронотопы дороги и встречи. Дорога - место, где происходят встречи, и эти встречи являются преимущественно случайными. Случайные встречи ломают устоявшийся миропорядок, иерархическое соотношение людей и ценностей в мире. В дороге нивелируются социальные дистанции, и в одной точке пересекаются самые разные люди. При других условиях такие встречи просто невозможны; дорога их делает. Выходя на дорогу, герои выходят за пределы застывшего времени и пространства безподиевого жизни в пространство-, пресыщенный событиями. Именно поэтому важно движение, а не точка назначения. Именно поэтому герои Керуака не могут долго засиживаться на месте. Это спонтанность; это авантюрный время: на необдуманных решениях и резких поворотах строится сюжет романа, в своем течении повторяет извилистую дорогу, по которой передвигаются персонажи.

Спонтанность как доминанта письма и жизни битников очень просматривается в романе. Основными ее воплощениями является спонтанное решение и спонтанная встреча. Каждый раз, когда персонажи отправляются в путь, они не собираются долго, не вынашивают планов и, тем более, не бронируют отели. Их решения всегда импульсивны, а стремление странствий - модус их сознания, как и желание тела. Души персонажей, как и тела, нуждаются непрерывного движения, и любая задержка в пути начинает вызывать физический дискомфорт и моральную усталость.

В своих путешествиях Сел и Дин не имеют никакой артикулированной, фиксированной цели; кажется, они просто хотят увидеть мир, послушать мир, почувствовать мир, и в реализации этого желания находят свою самодостаточность. Их дорога непременно ведет их за пределы обжитого топоса - в отдаленные края, где жизнь течет по-другому. И пока они добираются до желаемого места, за окном меняются ландшафты: заснеженные вершины, горы, как из папье-маше, безликие равнины, пустыни мероприятия, мелководная Миссиссипи, бескрайние виноградники, от которых воздух наполняется густым сладким запахом, влажные тропики юга. Здесь, в самом сердце Америки, персонажи осуществляют свои открытия.

Примечательно, что каждая последующая путешествие, описанная в романе, становится все более религиозной, все более метафорической, и по всем территориальными перемещениями можно узнать причудливый путь персонажей к себе и к тому, что в культуре принято называть Богом. (Конечно, дорогу можно легко протрактовать как путь, скажем, к истине, к знанию, как восходящую траекторию, в конце которой ждет вознаграждение.) Апофеозом религиозного просветления персонажей становится путешествие в Мексику; в этот момент дорога полностью переходит в мистическую плоскость, а по физической реальностью наглядным становится символический пласт.

Каждая из четырех путешествий героев романа является не отдельным событием, а логическим продолжением предыдущей, накоплением опыта, знаний и наблюдений, в результате должны дать героям некое целостное, совокупное и глубинное понимание мира. Поэтому становится понятно, что множественные чисто географические цели героев романа, как раз-таки первично артикулированный, складываются в одну метафизическую цель.

Путешествие в «На дороге» - это еще и своеобразный поиск альтернативной американской мечты, творения новых способов понимания мира. Как известно, американская мечта - это неписаный идеал равенства и справедливости, которые предлагает Америка как земля возможностей. Керуак, как и другие битники, создает новую американскую мечту. Во время путешествий герой «На дороге» видит и понимает, что настоящая Америка далека от идеала среднего класса и значительно шире массово культивируемый образец личного успеха и счастья. Ощущение постоянного движения, на метафорическом уровне является непрерывным поиском смысла во всем вокруг, дает персонажам возможность убедиться в разнообразии реальностей и личных трактовок счастья и успеха среди американцев. Социальный статус и материальный достаток, а также респектабельность не имеют никакой аксиологической веса в системе ценностей романа. Основная ценность битников - свобода, и ее воплощает прежде всего идеал Села, Дин Мориарти. Поиски свободы - это поиски подлинности, настоящей жизни, не регламентированы и не кодифицированного, никем не навязанного, а витворюваного здесь и сейчас.

«Для меня люди - только сумасшедшие; только те, кто без ума от жизни, без ума от разговоров, сходят с ума ради спасения; жаждущие всего одновременно; те, кто никогда не зевают от скуки и не говорят банальных вещей, а горят, горят, горят, будто роскошные римские свечи, вспыхивают между звезд пауками света, и в центре видно синий взрыв, и все кричат «Оооо!». - Джек Керуак, «На дороге».

Цитата из романа «На дороге» / Источник - Pinterest.

Образцом свободного и аутентичной жизни для Села страны в целом маргинализированы субъекта: не только Дин, полусумасшедший, безответственный, гиперактивный, маниакальный, экстатический преступник, но и бродяги, проститутки, чернокожие джазовые музыканты, индейцы. Они олицетворяют свободу самовыражения, свободу выбора, свободу жить эту жизнь спонтанно и как угодно. Жизнь, как говорит Дин, значительно ближе к святости, чем любое другое.

Нахождения в пути - это способ познания мира, избранный персонажами. И если Сел ближе находится к обществу, имеет с ним тесные связи, то Дин вполне порывает с внешне навязываемыми определителя и ищет первичности, которая дала ему возможность заново обозначить мир, дать имена вещам (то есть стать Богом). Сначала он делает это вслух и открыто: он проводит ночи, обсуждая все на свете с Карло Марксом, комментирует видит в поездках с Селом, беспрестанно говорит. Позже он почти замолкает, выдавая разрозненные звуки и утверждая, что нет смысла говорить, надо только вслушаться в мир и поглощать его в себя. Поздний Дин - это «мистик», как называет его пос. О нем также говорят как о пророке, святого, даже Бога. В романе именно он наиболее приближен к сакрального знания, он ищет его интуитивно и подходит вплотную, и указывает на него Селу, который в конце концов остается едва ли не единственным, кто еще пытается понять.

***

Успех романа «На дороге» сразу делает Джека Керуака известным. Издателей начинают интересовать его неопубликованные тексты, и Керуак пишет и издает новые романы, подвергаются критике. Писатель остро реагировать на критику, в частности на обсуждение его трактовка буддизма. Он будет пить и трудно переживать потери близких людей.

В 1968 году умрет Нил Кэсседи, икона контркультуры, мифологизированный и воспетый Керуаком пророк.

В 1969, в возрасте 47 лет, умирает Джек Керуак.

В 1969, в возрасте 47 лет, умирает Джек Керуак

Нил Кэсседи за рулем автомобиля / Источник - Medium

«- Селе, нам надо ехать и не останавливаться, пока не доберемся туда. - Куда мы собираемся, друг? - Я не знаю, но нам надо ехать ». - Джек Керуак, «На дороге».

Куда мы собираемся, друг?
© Авторские права принадлежат «Щетка». обмен ссылками
Дизайн сайта: «Щетка»